Болит? Сейчас укольчик сделаем…

Назад

Для большинства боль не самое приятное ощущение, даже наоборот. Поэтому ничего удивительного, что с древних времен и простые люди искали способы избавиться от нее, или хотя бы приглушить на время. Ну а когда появились первые профессиональные доктора и те, кто себя такими считал, вопрос повышения болевого порога у пациентов стал для них делом чести. И чем дальше шагала хирургия, тем важнее для нее становилась анестезия…

Первые обезболивающие «препараты»

К пионерам категории анестетиков можно смело причислить кокаин, особый вид алкалоида, в больших количествах содержащийся в кустах Erythroxylon Coca, по-простому «кока» - растения с мелкими белыми цветками, переходящими со временем в стадию красных плодов, и жесткими темно-зелеными листьями. Растет кока на американском континенте, и с древних времен почиталась индейцами в качестве подарка богов. Существуют данные, что именно это растение использовали в качестве анестетика местные знахари – прожевав листочки, они выплевывали смесь слюны и сока на рану, на время «замораживая» ее.

В начале нашей эры, в Римской Империи появился еще один препарат для кратковременного обезболивания – опиум. Делали его из концентрата сока некоторых сортов мака и использовали для анестезии, и даже лечения. Кстати, именно в это время и появился сам термин «анестезия», впервые применил его Диоскорид, древнегреческий фармаколог, натуралист и военврач. Правда, он это слово использовал для описания воздействия на человека другого вещества (сегодня его принято называть «М-холинолитик скополамин»). И содержалось оно в корнях мандрагоры, используемой древними медиками и просто знающими людьми, как успокаивающее, болеутоляющее и (или) снотворное.

Существовал документ, датированный 50 годом Н. Э., в котором Плиний Младший рассказывал об удивительных свойствах мемфисского камня, порошок из которого в смеси с уксусом, приложенный к пораженному участку тела снимает даже самую сильную боль. Максимилиан Поль Эмиль Литре (французский философ и историк), живший в 18-ом веке, доказал, что чудесный камень всего лишь особый вид мрамора. И результатом его взаимодействия с уксусом становится уксусная кислота, вполне способная на местную анестезию.

Можно не верить, но в высококультурную эпоху Возрождения одним из наиболее почитаемых способов обезболивания был, как бы сегодня написали в милицейском протоколе, «удар тупым предметом по голове». То есть, пациента попросту «вырубали», давая ему освобождение от боли во время операции, сотрясение мозга и еще парочку неприятных следствий. Тот же Ренессанс может «гордиться» и другими не менее «добрыми» вариантами лишения человека сознания во имя обезболивания – кровопускания, блокировка сонной артерии и прочие подобные «анестетики» были широко востребованы и применяемы тогдашними лекарями. К нашему с вами счастью, такие методы в официальной медицине не прижились, и сегодня применяются только при форс-мажорах.

На крыльях эфира

Метиловый эфир, как и двухлористый метилен были предложены в качестве местного анестезирующего средства Бенджаменом В. Ричардсом в 1867 году и распыление эфира на пораженные участки «пошло в народ». На некоторое время этот способ стал основным при оперировании легких больных для вскрытия поверхностных флегмон и абсцессов. Для глубоких операций способ был неэффективен из-за некоторых особенностей, хорошо описанных Л. Л. Левшиным. Вот примерный пересказ его работы:

Соседние с будущим местом разреза участки кожи закрывают ватой, а на нужное место наносят эфир. Через две-три минуты кожа бледнеет, поверхностные теряют чувствительность, но если попробовать разрезать глубже, это вызовет кровотечение и болезненные ощущения.

Немногим ранее, в Бостоне работал стоматолог-протезист Уильям Томас Грин Мортон, которого очень расстраивала потеря клиентов из-за болезненности процедур им выполняемых. В 1944 году Чарльз Томас Джексон, знакомый химик Мортона, предложил ему попробовать при проведении операций пользоваться жидким эфиром. Как настоящий врач Уильям не поверил заверениям химика по поводу эффективности препарата, и сначала провел серию экспериментов на животных. Результаты ему понравились, и было решено перейти на людей. Здесь тоже все было хорошо, почти…

Почти, потому что прижимание политого эфиром платка усыпляло не всех людей. Но Мортон не отчаялся, а стал придумывать другой вариант. Таким вариантом стал его аппарат для ингаляции, хотя «аппарат», наверное, слишком претенциозно. По сути это был пустотелый стеклянный шар с двумя трубками-отверстиями. В одну из трубок заливался жидкий эфир, из другой пациент вдыхал смесь воздуха и паров эфира.

Эксперименты заняли некоторое время, и только в 1846 году 16 октября главный хирург Массачусетского госпиталя разрешил продемонстрировать Мортону результаты своих поисков на практике. В качестве «опытного образца» был выбран двадцатилетний больной с сосудистой опухолью подчелюстной области, к радости экспериментатора и самого больного операция прошла удачно.

Жидкий эфир для общего обезболивания начал свое шествие по Америке и… через несколько месяцев неожиданно споткнулся. Оказалось, что не все больные одинаково хорошо переносят эфир. Осложнения при самом наркозе, а также при и после выхода из него были настолько частыми по отношению к количеству применения, что повлекли новую волну попыток найти что-нибудь не менее эффективное, но более безопасное. Вариантов было огромное множество, но чести занять место рядом с эфиром удостоились лишь некоторые.

Хлороформ

Его открыл Джейсон Янг Сипмсон еще в 1831 году, и хирурги практически сразу оценили достоинства нового наркоза по сравнению с эфиром – 100 % быстрого засыпания даже при использовании платка или марли, мощный нейтрализующий эффект, невоспламеняемость. Последний пункт, обеспечивающий большую безопасность применения, оказал немалое воздействие в решении замены эфира хлороформом.

В то же время оказалось, что хлороформ достаточно вреден для организма, в первую очередь для печени. Кроме того, в результате его применения у пациентов могли возникать проблемы с дыхательной и сердечно-сосудистой системами. В монографии О. Каппелера «Анестезирующие средства» есть даже описания летальных исходов, причиной которых становился хлороформ. Естественно, что поиск безопасного анестетика с учетом всего сказанного продолжился с еще большим усердием.

Закись азота

Химику Джозефу Пристли удалось сделать множество открытий, которые позволят сейчас называть его имя с приставкой «великий», среди них синтез аммиака и хлороводорода, раскрытие природы фотосинтеза и прочие достижения. И ему же принадлежит четь называться первым, кто смог синтезировать закись азота. Случилось это в далеком 1772 году, но главное открытии связанное с этим веществом совершил все-таки не он, а его ученик – Хэмфри Дэви. В 1799-ом, он проводил серию экспериментов, связанных с влиянием закиси азота на животных и… людей, причем в качестве первого подопытного человека стал он сам. Однажды Дэви проводил свои исследования, страдая от сильной зубной боли. По какой-то надобности ему пришлось провести некоторое время внутри камеры, наполненной закисью азота. Выйдя из нее, он обнаружил, что у него не просто не болят зубы, но сам он ощущает сильную эйфорию. Практически сразу же он понял, кто в этом виноват, и задумался о возможности применения закиси азота при проведении операции. А за побочный эффект в виде безудержного веселья и проявление галлюцинаций вещество получило дополнительное название – «веселящий газ».

В дальнейшем Дэви неоднократно проводил эксперименты с участием людей и «смешного» газа, но достаточных доказательств практичности его применения во время оперативных вмешательств так и не получил. Какое-то время о закиси азота не вспоминали вообще, и только через четыре десятилетии его снова попытались использовать для обезболивания.

Сделал это зубной врач (опять-таки) Джон М. Риггс, который абсолютно безболезненно удалил у своего пациента Горацио Хораса Уэллса больной, разрушенный зуб. Пациенту настолько понравилось, что он сам рассказал бостонским хирургам о данном случае. Естественно, все захотелось подтверждения в виде операции, и они его получили, правда не совсем. Из-за плохого изучения сути взаимодействия организма с данным типом наркоза, были допущены ошибки в дозировке (концентрации) газа, и сама техника подачи наркоза тоже существенно «хромала». В итоге, больной, которого выбрали для эксперимента, хоть и не чувствовал боли, но был чересчур оживленным, даже подвижным, как результат - в эффективности закиси снова разочаровались, и снова ее забыли.

В конце того же века российские зубные врачи привезли данную технологию в свою страну. Последнее десятилетие 19-го века стало «звездным часом» закиси азота в России, а потом, из-за сложности технологии и несовершенства техники отказались, причем надолго. И вот в наши дни, веселящий газ вернулся в стоматологические кабинеты по всему миру, и на этот раз, похоже, что надолго.

Новокаин и все, все, все

Сам новокаин был синтезирован в 1905 году Альфредом Эйгорном. За минимальную токсичность и высокую эффективность данный препарат стал отличным вариантом местной анестезии. После его появления анестетики посыпались как из Рога Изобилия. В 30-х годах века двадцатого, чтобы еще больше снизить токсичность новокаина и продлить действие препарата, стали «разбавлять» его адреналином.

Работы и исследования не прекращались, это привело к появлению лидокаина, и наибольший вклад в его разработку сделали такие светила, как Ольгер Эрдман, Нильсон Логрен и Ганс Ван Улер.

Так Улер, при исследованиях культуры ячменя со сниженным содержанием хлорофилла смог выделить токсический алкалоид, названный грамином.

Эрдман искусственно создал менее токсичное вещество со схожими характеристиками – изограмин. Он же и обнаружил, что изограмин запросто может заставить онеметь губы и язык, и вполне логично предположил, что среди подобных соединений можно найти хороший анестетик.

После этого к работам подключился химик Нильс Лофгрен, и в результате большого количества экспериментов были выделены десять веществ, который могли использоваться для анестезии.

В 1942 году Лофгреном при использовании одного из отобранных образцов, была проведена спинальная анестезия Бенгту Люндквисту, студенту. Результат показал, что найден новый «золотой стандарт» анестезии, и рабочее название препарата LL-30 (инициалы испытателя и испытуемого, плюс порядковый номер) превратилось в известное всем имя – лидокаин.

Через 27 лет профессор химии и почетный доктор Генрих Рушиг вместе с Робертом Риппелем синтезируют новый препарат и называют его артикаином, после чего публикуют в Нидерландах несколько работ, посвященных веществу. Но более тщательное исследование препарата именно как лекарства проводил другой профессор – фармаколог Роман Мушавек. В 1973-ем, он провел скрупулезное исследование активности артикаина, как для поверхностной, так и для инфильтрационной анестезии.

Результаты потрясли – фармакодинамические характеристики в два раза выше, чем у лидокаина, и аж в 6 лучше, чем у новокаина. Не нарушается работа сердца, отличный анестезирующий эффект, то есть, просто мечта анестезиолога и… новый «золотой стандарт». На этот раз в виде артинокаиносодержащего «Ультракаина».

Естественно, что поиски не закончились, появляются, а затем остаются или пропадают новые препараты, отличные от существующих показаниями к применению и общими фармакологическими характеристиками. Имеющийся опыт позволяет разработчикам свои результаты «выбрасывать на помойку» все реже. А те препараты, что остаются, позволяют выполнять действительно качественное обезболивание – обязательную составляющую современной стоматологии.